IMG-20190930-WA0023.jpg

НЕСВОБОДА СВОБОДНОЙ ШКОЛЫ

 

Ура-ура, у меня появилась тема, на которую я напишу целую статью!

Эх, прокачу! -сь.

Итак, свобода.

Свобода-свобода-свобода, эге-гей, статуи, песни, девизы, марши и баррикады – все наше. Навсегда.

Мы – за свободу!

Будем работать еще лучше!...

Ой.

Это из «Скотофермы», по-моему, там бедный лошак так трудился до смерти.

Вот и мы: все свободнее и свободнее! Крикливее и безумнее – или  медитативнее и спокойнее?

Мы не ходим, скажем, голышом.

Не пляшем у костра.

Не жрем сырое мясо – и даже сыроедим далеко не все…

Мы сдаем аттестации, пишем, считаем, покрикиваем на детей («Пропесочить надо, позови… эй, не кричи на ребенка!» - услышала я не далее чем вчера от коллеги), укоряем, напропалую фасилицируем, завлекаем погремухами, подкармливаем, выгуливаем…

Я начала платить деньги детям за статьи, представляете?! Мне коллеги и некоторые родители указали, поставили на вид, заставили задуматься – ан я все равно оплачиваю, считаю слова – и выкладываю рублики! Со слезами, потупясь – сую им деньги. Журналистам любимым. И пусть меня на эшафот, ну, пусть – кто что мне сделает, в конце концов?! Школа свободная – значит, я свободна в ней и голышом, и мясо зубами, и костер.

Вот, принесла палочки с реки Ганга (так они назывались в моем детстве: «Ароматические палочки с реки Ганга», мама очень не любила их поджигать, я еле упрашивала). Дети разделились на два лагеря: одни пробегали мимо и наслаждались, другие фукали и букали, что их утомили родители этими запахами, и что голова болит, воздух сухой и вообще, прекратите это немедленно.

- Варя, я здесь! – кричит мама, и Варя говорит «ууууу», не хотя уходить.

Приходится выгонять.

Весело у нас потому что.

Но я отвлеклась: как всегда, про школу – это много с разных концов.

 

В чем же наша свобода?

В том, что мы слушаем друг друга. Орем, ржем, рыдаем (Яша поднимал вчера голову, бегал – и смотрел на лампы, я поняла, что он сдерживает слезы от того, что компьютера не хватило!) – и слушаем.

«Можно, я скажу?!» - время от времени прорывается сквозь великий хаос чей-то – Ярошин, полагаю - визг.

И говорит в относительной даже  тишине.

Кто-то в углу ждет, чтобы к нему подошли.

Кто-то дерется – нет, борется! – с другим.

Кто-то просит посмотреть, как научился на голове стоять.

 

И мы слушаем.

Я хожу по школе и повторяю, как попугай.

Как классно.

Как клево.

Как здорово.

Ух ты.

Мне показывают поделки, стихи, рисунки, приколы и упражнения.

И на все это надо реагировать, а как же!

- …Да, здорово ты, ух ты, прикольно же!... Дааа, вот это ты даешь! Ух, спасибо, это ты написал?! Вот отлично, так быстро! Я так рада! Слушай, ну, жы-шы твое вечное, конечно, мало тебя повесить… Ладно, гуляй. Ты что здесь? Тебя зовет Лариса, занятие началось. А вы, народ - в литературную. А тебе – эй, Олег, ты слышишь? Что сейчас-сейчас, в творческую быстро! Звонки в обычной школе, вообще-то? – да, Мура, я помню. В тюряге тоже звонки. А вы сами учитесь, часы есть! Почему вовремя не зашли на занятие? Ждали Соню. Ок. Дома допишете. Дома, сказала, на математику вам уже пора! Эй! Как дома некогда? Оставишь мне до следующего раза?... Уф…

- Нет, пластилиновой сказки сейчас не будет, сейчас у меня психотренинг. Марш отсюда, брысь, кшшш, малышня. Закройте уже дверь! А когда? – Через полтора часа. Ищите комнату для сказки. Нет, Митя не пришел, у него насморк. Хорошо, передам. В гости? – позвони ему, я тебя отвезти даже смогу через пару часов.

- …Эй, можно начинать? Нет? А когда? Через 24 года? Маш, можешь идти. Ну, что сразу глаза мокрые… Пошутила! Я тоже пошутила. Давайте начнем. Сядьте в круг. Телефоны уберите, пожалуйста.

- …ПОЖАЛУЙСТА, Оля. Телефоны раздавлю ногой и в окно выброшу, или в туалет. И спущу. И плюну. Да что тебе показать надо?... А, да. Прикольно! Спасибо. Вот вопросы, каждый выберете свой и ответьте, пожалуйста. Или скажите «я – пас». Зачем ты сказал «гомик» - ты, наверное, имел в виду «комик», понятно… нет?! Ну, знаете… Зря ты так! Мы еще не знаем нашей ориентации… ну, то есть я-то знаю, кстати, она такая в вашем возрасте была… хммм (тишина, как приятно, хоть сейчас – тишина полная, для меня - отдых, для них - интрига)… ладно, вам еще рано. Би! – да, Соня, ты очень просвещенная, это так называется, но вернемся к вопросам…

- …Нет, нету здесь твоей папки. Посмотри. Поищи еще вот там. Нету, понимаешь? Спроси у Володи, он все знает. Брысь уже отсюда!

- …Да, ладно, понюхай. Я надушилась, и курить бросила – все, как ты любишь. Да, красивая рубашка, тебе идет. Приятного аппетита тебе тоже. Нет, сказка через час, подожди.

Ой, а сказка!

Все кричат, делают вжжж, ффффушшшшхпшшшшш, чжанг-чун-чанг и тррррррбррррдрррр, а я время от времени возопляю: А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ… - и кто-то начинает вещать о произошедшем в его иепархии, но быстро обрастает брыкшыктыками других, я взываю с руками: НАСТУПИЛА НОЧЬ… - но ночью еще пара монстров нарисовывается, и ни сна, ни отдыха, помогает лишь СТОП – на телефоне, который все записывает, дети замолкают, загипнотизированные переключением кнопочек, и снова – «А можно мне слово?»

 

Какая-то идише-мишпуха.

Или итальянская семейка.

Мухи летают – мы возбухаем.

А «мух» – больше тридцати. Кто-то спокойно сидит, кто-то летает. Прибить хочется, погладить, приобнять, посмеяться вместе, попрыгать…

 

Так вот, свободная школа – это, видимо, когда ВМЕСТЕ.

Как семья.

Со всеми перекосами, и с криками, и с дуростями, и со сплетнями, и разруливаниями вместе.

 

А в чем наша школа несвободна?

А во многом!

Прихожая, к примеру - несвободная, ужасно узкая, убирай обувь, не убирай – все равно споткнешься.

Мы все несвободно, принудительно вынуждены крутиться друг с другом. Да, это здорово, когда дружат мои мальчишки 8, 9, 10, 11 и 13 лет. Прекрасно, когда три милых феечки 10, 12 и 13 лет слушают 15-летнюю «старшую сестру», даже когда она с ними не рисует (взялась вести рисование, на полгода ее хватило, теперь сидят и общаются просто так, без кистей).

Но ведь есть и неприятные типы, и приставучки, и просто дурачки, и… они все, все обязаны быть вместе. Потому что невозможно быть не вместе, когда вас пять, или семь, или вообще трое на весь класс.

Как на подводной лодке? – да нет, круче: как в нашем туалете.

У нас два туалета.

Оба – достаточно большие.

Туда ходят парами, тройками, пятерками.

Кстати, в туалете троица прячется. Ржет. Там один мальчик и две девочки тиновые. Я знаю откуда-то, что в телефонах ржут, точно ничего запредельного не делают. Просто им больше негде спрятаться друг с другом иногда, все комнаты заняты. А прихожая… эх, вздыхаю опять!

Мы несвободны в столовой. Там тоже мало места.

И зала спортивного у нас нет, хоть и навесили в игровую что-то типа скалодрома, а маты используют для домиков, всегда – для домиков: строят, уединяются, занавешиваются. Каждому нужно свое пространство. Недавно Олег начертил вокруг себя круг карандашом на матах. Я так ругалась! А что ему было делать? После упражнения с ленточками про личное пространство…

В общем, негде тут быть свободе.

В ограниченном пространстве.

Сплошная ответственность!